пятница, 23 мая 2014 г.

Вылечить душу  

            (книга 1)

Глава 1
Андрей Меньшиков стоял у окна своего кабинета, глядя на ночной город. Давно пробило полночь, но молодой человек так и не пошевелился. Его одолевали невесёлые мысли, избавиться от которых было практически невозможно. Еще совсем недавно, в этом самом кабинете, он разговаривал со своим крёстным отцом, а, по сути, родным отцом...
Андрею не было и десяти лет, когда погибли его родители. Самолёт потерпел аварию при заходе на посадку. Так мальчик в одночасье осиротел, и опекунство над сыном друга взял на себя крестный Антон Алексеевич. Он был очень привязан к Андрею, так как своих детей не имел, да и женат никогда не был. Ходили слухи, будто по молодости он был влюблён, но что-то там не сложилось.

Среднего роста, худощавый, светло-русый, в свои почти пятьдесят пять Антон Алексеевич не имел ни единого седого волоса, лишь сеточка морщин вокруг умных серых глаз выдавала возраст. Одевался он всегда в элегантные костюмы, нарочито предпочитая отечественных производителей зарубежным.
- Ты, Андрюха, не гонись за Западом, пусть бомонд выпендривается на своих тусовках, а ты только в нашем ходи, оно хоть и попроще будет, зато со вкусом и от души,- обычно наставлял он парня.
Андрей всегда улыбался, когда крёстный пытался говорить на языке молодёжи, да и о вкусах не спорят - они у всех разные.

В начале 90-х годов Антон Барышников вместе с отцом Андрея, Аркадием Меньшиковым, создал небольшую, по тем временам, но довольно доходную фирму по продаже компьютеров. Через год, получив значительную прибыль, они вложили деньги в новое дело - приобрели магазин, где после ремонта открыли автосалон. Торговля подержанными иномарками за пару лет принесла доход в сотни тысяч долларов. Затем появились салоны для новых, только что с заводов, отечественных автомобилей. Бизнес резко пошел в гору. Большие средства компаньоны вкладывали в недвижимость: скупали акции нефтяных и газовых концернов, а однажды на аукционе была приобретена шахта по добыче алмазов.
В двадцать три года Андрей, окончивший Московский университет управления и бизнеса, плодотворно руководил несколькими филиалами предприятий. Барышников не мог нарадоваться успехам крестника и в ближайшем будущем собирался все бразды правления передать ему. Но, как гласит пословица: "Мы предполагаем, а судьба располагает". Вот злодейка-судьба и распорядилась по-своему.

Звонок Антона Алексеевича раздался рано утром. Сильно взволнованный крестный просил Андрея срочно приехать. "Что-то стряслось", - волнения для больного сердца "старика" были "полным перебором".
Мария Аркадьевна, домработница, а вернее домоправительница, так как жила в семье Барышникова уже лет двадцать и всем здесь заправляла, поцеловала Андрея в подставленную щёку, похлопала по спине и проводила в большую комнату. На ходу поправляя и без того безукоризненно уложенные волосы, она тихо прошептала: "У хозяина гость какой-то странный". Мария Аркадьевна всех, кто не подходил под её стандарт аккуратиста, находила странными, но сегодня во многом оказалась права. Гость на первый взгляд производил неприятное впечатление. Помятый пиджак висел мешковато, брюки непонятного цвета пузырились на коленях, пыльные туфли дополняли наряд. Маленькие выцветшие глаза бегали, но взгляд был цепким и прожигал насквозь, редкие волосы и щетина завершали портрет. Мужчины сидели в креслах возле камина и потягивали коньяк.
Вежливо поздоровавшись с гостем, Андрей пожурил крёстного - спиртное было категорически запрещено врачами.
- Эх, сынок, что эти эскулапы понимают в жизни? Я-то её уже почти прожил и кое-что уразумел. Чем больше врачей слушаешь, мол, то нельзя, это не следует делать, а от иного и вовсе надо отказаться, тем больше по доброй воле умереть хочется. Присядь-ка, разговор у нас будет долгий и трудный.
- Это частный детектив,- встретив удивленный взгляд сына, он продолжил, - по внешности не суди - золотая голова! Самый лучший из всех сыщиков, кого угодно хоть под землёй найдет. Я сам его нанял и прошу тебя отнестись очень серьёзно ко всему, что сейчас услышишь.... Но прежде чем приступим, дай честное слово выполнить мою сегодняшнюю просьбу, если со мной что-то случится.
Разговор показался Андрею довольно странным, но он привык полностью доверять крёстному и потому, не ожидая подвоха, тут же пообещал сделать все возможное. А дальше всё развивалось, как в наспех придуманной пьесе. Антон Алексеевич допил коньяк, закурил сигарету и глубоко задумался. Прошло немало времени, и казалось, он напрочь забыл о своих собеседниках, разглядывая темно-синий ковёр у себя под ногами. Наконец он поднял голову:
- Я был молод, но в жизни так уж происходит, что рано или поздно за всё надо держать ответ... Мы с Людмилой никогда не были женаты, да она и не настаивала, жили вместе и всё. Но как обычно бывает? Девушка забеременела; жили мы бедно, едва на картошку с хлебом хватало (на стипендию не разгуляешься). Мне ещё год надо было учиться, а она в баре официанткой за гроши работала, ни о каких детях и речи быть не могло. Я поступил, как последний подонок, предложил сделать аборт, трудностей испугался. Сначала надо закончить учёбу, встать на ноги, а уж потом детей заводить. Через день она пришла и сказала, что всё кончено, ребёнка нет, а она уезжает домой. Она уехала, а я не стал удерживать, опять трудностей побоялся, одному-то легче, - Барышников замолчал, собираясь с мыслями.
- Я давно хотел исправить ошибку, часто казнил себя за то, что натворил в молодости. Все собирался найти Людмилу. А полгода назад врачи подписали мне приговор: я болен - рак, и жить мне осталось всего ничего. Я мог не успеть с розысками, вот и нанял детектива.
Андрей не верил своим ушам: приемный отец был с ним так внимателен и любил, как родного сына. Если действительно Антон Алексеевич болен, и конец близок, то он, Андрей, останется на белом свете совсем один. Крёстный выглядел прекрасно, раньше никогда не жаловался на здоровье, и вот теперь. ... Когда случился приступ, крестный сказал, что это сердце прихватило, а люди и после нескольких инфарктов живут долгие годы, если не волноваться и отказаться от табака и алкоголя. Теперь Андрей понял: не хотел расстраивать раньше времени...
Из состояния ступора его вывел скрипучий голос детектива:
- Когда мне позвонил Антон Алексеевич, я первым делом отправился в то место, где когда-то проживала Людмила Савельева. Раньше, при Союзе, это был довольно процветающий колхоз, но, как в последние годы часто происходит, он развалился. Что успели, продали, а остальное разграбили сами колхозники. Родственникам Людмилы повезло намного больше остальных, они в своё время успели выкупить ферму и несколько голов скота. Муж сестры работал зоотехником, вот и постарался. Я поговорил со старушками, и они за сто рублей и пакет семечек охотно мне всё рассказали. Оказывается, Людмила уже давно умерла, но родственники воспитывают её дочь, которую она родила без мужа от какого-то студента. Девочка у родственников в приживалках, и если бы они только знали, где её отец, кто он, то давно постарались бы избавиться от нее.
Мысли Андрея метались... Смертельно болен отец! Что за Людмила? Какая-то дочь.... Как такое вообще возможно?! Он тщетно пытался переварить всю эту информацию, когда вновь заговорил крестный:
- Теперь ты всё знаешь, сынок. Мой долг помочь девочке. По сути, она моя наследница, но я не могу оставить всё своё состояние неизвестно кому. Я имею в виду не свою дочь, а тех охотников за приданым, которые, как волки, кинутся на неё. Она неопытна, в бизнесе ничего не понимает, даже представить страшно, что с ней будет. Конечно, о финансовой стороне ты позаботишься, в этом я не сомневаюсь, но если её окрутит какой-нибудь проходимец, то, по закону, сможет распоряжаться и он. Поэтому я прошу тебя дать мне слово, что ты сам женишься на моей дочери.
Любой просьбы ожидал Андрей, но только не такой. Крёстный смотрел несчастными глазами, и в них проглядывала такая смертельная тоска, что никакой, даже самый трезвомыслящий человек, отказать бы не смог. А мыслей просто не было. Отчаяние и паника охватили Андрея.
- Я знаю, мальчик, что просьба жениться на моей дочери может показаться абсурдной, ты её даже не видел, но..., - Барышников устало откинулся на спинку кресла и опять закурил сигарету, уже шестую за этот час.
- Пойми, этот ребёнок ничего от меня никогда не получал, ни помощи, ни ласки, хоть и не по моей вине. Я даже не догадывался, что являюсь отцом. А теперь, когда я знаю о дочери, мне не удастся поддержать её по известной тебе причине. Это только усиливает мою ответственность за то, что она была многого лишена. Ты соединишь наши капиталы, и будешь обладать контрольным пакетом акций, а ты не хуже меня знаешь, что это значит. И ещё я уверен, что какой бы она ни была, ты никогда не обидишь мою девочку. Я понимаю, что взваливаю на тебя огромную ношу, что ты пока не собирался обзаводиться семьёй, тем более таким способом, и что в двадцать пять ты можешь сам сделать свой выбор. Но не суди меня за эту просьбу сурово. Кроме тебя, у меня никого нет, - и, чуть смутившись, добавил, - а теперь ещё и дочки.
- Хорошо, я поступлю так, как ты просишь, - Андрей внимательно посмотрел в глаза крёстному, - но, я надеюсь, всё это не прямо сейчас. Ты у нас мужчина в самом расцвете лет и поживёшь еще, внуков наших будешь нянчить.
- Тоже мне, Карлсона нашёл, - грустно усмехнулся Антон Алексеевич, - скажешь - в самом расцвете, скорей уже в самом закате.
Мужчины выпили ещё по рюмке, и Мария Аркадьевна позвала всех обедать.
Попрощавшись с тётей Машей, как он всегда её ласково называл, Андрей помчался в офис, где дела не могли долго ждать. А еще через день телефонный звонок разбудил его в половине шестого утра, тётя Маша, рыдая в голос, сообщила, что Антошу, то есть крёстного, увезла скорая, ему стало очень плохо. Андрей быстро оделся и помчался в больницу. Лечащий врач Барышникова печально покачал головой, мол, сделать ничего нельзя. Надо благодарить Бога, что при таком диагнозе этот человек ещё в состоянии ходить и здраво мыслить, переносит боль, которую можно заглушить только морфием. Через месяц из больницы забрали гроб с телом Антона Алексеевича Барышникова, и Андрей осиротел во второй раз.
Обещание, данное крёстному, тяготило и беспокоило Меньшикова. Стараясь максимально отдаться делам, он пытался не думать о невесте. Прошло сорок дней после смерти отца, и тётя Маша рискнула напомнить, что, сколько не тяни, всё равно ехать к дочери придётся, так и откладывать больше незачем.

 . . .  (продолжение следует)

Комментариев нет:

Отправить комментарий