(окончание)

Глава 26

Они присели на скамейку. День был жаркий, солнце стояло в зените, и все тянулось к нему – каждая травинка, кустик и деревце. Деловито жужжали крупные, мохнатые шмели, собирая первую дань с цветов, по дорожкам ползали милые, маленькие, красные букашки, прямо над их головами в кустах пели птицы, а совсем неподалеку закуковала кукушка. 

(продолжение)

Глава 25

Но было поздно. На вокзале Валентину встретил Олег, с букетом первых тюльпанов… Он весь сиял, от него пахло хорошей мужской туалетной водой, он был чисто выбрит и казался моложе, высокий, представительный. Олег подошел к ней, протянул цветы, поцеловал в щёку и сказал:

(продолжение)

Глава 24

Валентина открыла дверь и тихонько зашла в дом, боясь его разбудить, но он не проснулся. Она легла, не раздеваясь на диван в соседней комнате, а рано утром встала, оделась, взяла свои вещи – Геннадий всё ещё крепко спал, как убитый, после вчерашних возлияний. 

Она написала ему записку чёрным фломастером на большом белом листе бумаги: «Гена, прощай и не сердись на меня. Я ухожу – так надо. Валентина».

(продолжение)

Глава 23

Она решила подождать до весны, поднакопить за это время денег на дорогу, на первое время, а потом начать новую жизнь и, вернувшись домой, сказала мужу:

- Знаешь, Геннадий, я, наверное, уйду от тебя, нет моих сил больше терпеть твои издевательства.

На что он со злостью ответил:

- Давно пора, голодранка чёртова, уходи, я другую жену сразу же приведу, помоложе тебя лет на двадцать.

(продолжение)

Глава 22

И опять потянулись дни, похожие один на другой, как близнецы–братья. Как–то в порыве гнева нетрезвый муж ударил её, и, разъярившись, прижал к дверям и бил долго, сосредоточенно, так что у неё на лице остались синяки. 
Ночью она не могла спать от боли, а он храпел рядом, а утром потянулся к ней, как ни в чём не бывало, положив ей на грудь руку, а другой стал снимать с себя трусы…

Валентина оттолкнула его, он заорал:

- А ты не хочешь, стерва! Не хочешь, старуха! Я из-за тебя скоро стану импотентом!

(продолжение)

Глава 21

На другой день Валентина уехала, попрощавшись со всеми. Зоя рано утром напекла ей на дорогу целый пакет пирожков с мясом, дала колбасы и большое красное яблоко.

- Да куда мне столько, доченька. Мне не съесть.

- Зато в дороге кроме сока покупать больше ничего не будешь.

- Ну, счастливого пути! – они расцеловались, а Танюша помахала бабе рукой и сказала:

- До свиданья!

(продолжение)

Глава 20

Она быстро доехала, вышла на остановке недалеко от дома дочери и, когда подошла к её подъезду, у неё дрогнуло сердце: она считала себя блудницей; она боялась даже глядеть в глаза дочери и думала, как сейчас придётся обманывать Зою, рассказывать ей небылицы о встрече с подругой юности.